Неточные совпадения
Он не участвовал в ночных оргиях с
товарищами, которые, несмотря на строжайший присмотр,
завели на стороне любовницу — одну на восемь человек, — ни также в других шалостях, доходивших до кощунства и насмешек над самою религиею из-за того только, что директор требовал частого хожденья в церковь и попался плохой священник.
В 55-м году он повез сына в университет; прожил с ним три зимы в Петербурге, почти никуда не выходя и стараясь
заводить знакомства с молодыми
товарищами Аркадия.
Мне не спится, не лежится,
И сон меня не берет,
Я пошел бы к Рите в гости,
Да не знаю, где она живет.
Попросил бы
товарища —
Пусть
товарищ отведет,
Мой
товарищ лучше, краше,
Боюсь, Риту отобьет.
Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не
сводил глаз с пера батюшкина, которое двигалось довольно медленно. Наконец он кончил, запечатал письмо в одном пакете с паспортом, снял очки и, подозвав меня, сказал: «Вот тебе письмо к Андрею Карловичу Р., моему старинному
товарищу и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством».
Будучи принужден остаться ночевать в чужом доме, он боялся, чтоб не
отвели ему ночлега где-нибудь в уединенной комнате, куда легко могли забраться воры, он искал глазами надежного
товарища и выбрал, наконец, Дефоржа.
— Да и мошенники уж кстати, — прибавил другой
товарищ, — ведь они нарочно
водят нас.
— Ну, как же, она не простит мне, — говорил Масленников,
провожая бывшего
товарища до первой площадки лестницы, как он
провожал людей не первой важности, но второй важности, к которым он причислял Нехлюдова. — Нет, пожалуйста, зайди хоть на минуту.
Многих из товарищей-писателей
водил я по трущобам, и всегда благополучно.
Многие из товарищей-литераторов просили меня
сводить их на Хитров и показать трущобы, но никто не решался войти в «Сухой овраг» и даже в «Утюг». Войдем на крыльцо, спустимся несколько шагов вниз в темный подземный коридор — и просятся назад.
Директор школы князь Львов выдал сто рублей на похороны Жукова, которого
товарищи проводили на Даниловское кладбище.
Огарев сам
свез деньги в казармы, и это сошло с рук. Но молодые люди вздумали поблагодарить из Оренбурга
товарищей и, пользуясь случаем, что какой-то чиновник ехал в Москву, попросили его взять письмо, которое доверить почте боялись. Чиновник не преминул воспользоваться таким редким случаем для засвидетельствования всей ярости своих верноподданнических чувств и представил письмо жандармскому окружному генералу в Москве.
Не было мне ни поощрений, ни рассеяний; отец мой был почти всегда мною недоволен, он баловал меня только лет до десяти;
товарищей не было, учители приходили и уходили, и я украдкой убегал,
провожая их, на двор поиграть с дворовыми мальчиками, что было строго запрещено.
Недоставало, может, одного —
товарища, но я все ребячество
провел в одиночестве [Кроме меня, у моего отца был другой сын, лет десять старше меня.
И вот этот-то почтенный ученик Аракчеева и достойный
товарищ Клейнмихеля, акробат, бродяга, писарь, секретарь, губернатор, нежное сердце, бескорыстный человек, запирающий здоровых в сумасшедший дом и уничтожающий их там, человек, оклеветавший императора Александра для того, чтоб
отвести глаза императора Николая, брался теперь приучать меня к службе.
Водил он приятельство со своим
товарищем по Парижской консерватории певцом Гассье, который незадолго перед тем пропел целый оперный сезон в Москве, когда там была еще императорская Итальянская опера. Этот южанин, живший в гражданском браке с красивой англичанкой, отличался большим добродушием и с юмором рассказывал мне о своих успехах в Москве, передразнивая, как московские студенты из райка выкрикивали его имя с русским произношением.
Но я наверно бы урвался в Москву, если б не слетал туда на одну из последних репетиций — всего на двадцать четыре часа,
провожая даму, у которой был роман с одним моим
товарищем.
Еще на первом курсе случалось покучивать с
товарищами, но весь второй я
провел почти что затворником.
Но"идейных"разговоров я ни с ним, ни с его парижским
товарищем не
водил.
Я послал за
товарищем, ассистентом-хирургом, и велел
отвести больного в операционную.
Я решил так. Обращусь к Бомгарду. Почему именно к нему? Потому, что он не психиатр, потому, что молод и
товарищ по университету. Он здоров, силен, но мягок, если я прав. помню его. Быть может, он над… я в нем найду участливость. Он что-нибудь придумает. Пусть
отвезет меня в Москву. Я не могу к нему ехать. Отпуск я получил уже. Лежу. В больницу не хожу.
Проведя в журнале черту, он взглянул на бедного Доманевича. Вид у нашего патриарха был такой растерянный и комично обиженный, что Авдиев внезапно засмеялся, слегка откинув голову. Смех у него был действительно какой-то особенный, переливчатый, заразительный и звонкий, причем красиво сверкали из-под тонких усов ровные белые зубы. У нас вообще не было принято смеяться над бедой
товарища, — но на этот раз засмеялся и сам Доманевич. Махнув рукой, он уселся на место.
Одна из обязанностей карцерного дядьки заключалась в том, чтобы,
проводив арестованного в уборную, не отпуская его ни на шаг, зорко следить за тем, чтобы он никак не сообщался со свободными
товарищами.
— Бауман, Бауман! Иди к нам скорее. И своего
товарища тащи. Да ты не бойся: всего на две минуты. А потом мы вас на лошадях
отвезем. Будьте спокойны. Только один флакон раздавим, и конец.
У матери он бывал лишь по праздникам и то не на долго,
проводя свое время с
товарищами в далеко не детских удовольствиях.
Он пошел опять в столовую. Там Осадчий и
товарищ Ромашова по роте, Веткин,
провожали под руки к выходным дверям совершенно опьяневшего Леха, который слабо и беспомощно мотал головой и уверял, что он архиерей. Осадчий с серьезным лицом говорил рокочущей октавой, по-протодьяконски...
— Ох,
товарищи, родные,
Эту девку я любил…
Ночки черные, хмельные
С этой девкой
проводил…
— Это ничего, мы подождем; пойдемте в залу! — распоряжался Аггей Никитич и,
проведя своего
товарища в залу, уселся там с ним.
Так
проводил он время, состоя на службе, в полном сознании, что живет, как следует жить образованному человеку. Это сознание тем более укоренялось в нем, что и все почти его
товарищи жили точно так же.
Эта наклонность к стишкам
свела его с одним мрачным и как бы забитым чем-то
товарищем, сыном какого-то бедного генерала, из русских, и который считался в заведении великим будущим литератором.
Вскоре после этого Н.А. Зверев приехал в Москву и потребовал к себе всех московских редакторов. Пошел и я. Он собрал редакторов в кабинете цензурного комитета и начал увещевать, чтобы были потише, не
проводили «разных неподходящих идей», и особенно набросился на своего бывшего
товарища по профессуре В.А. Гольцева, редактора «Русской мысли», и В.М. Соболевского, редактора «Русских ведомостей».
Еще в 1871 году, когда я шел в бурлацкой лямке, немало мы схоронили в прибрежных песках Волги умерших рядом с нами
товарищей, бурлаков, а придя в Рыбинск и работая конец лета на пристани, в артели крючников, которые умирали тут же, среди нас, на берегу десятками и трупы которых по ночам
отвозили в переполненных лодках хоронить на песчаный остров, — я немало повидал холерных ужасов.
— Очень рада, — сказала она, протягивая мне маленькую ручку, — Полиньке очень приятно будет
провести время с старым
товарищем!
— Прощайте! — сдержав улыбку, ответила мать. А
проводив девочку, подошла к окну и, смеясь, смотрела, как по улице, часто семеня маленькими ножками, шел ее
товарищ, свежий, как весенний цветок, и легкий, как бабочка.
— Хорошая! — кивнул головой Егор. — Вижу я — вам ее жалко. Напрасно! У вас не хватит сердца, если вы начнете жалеть всех нас, крамольников. Всем живется не очень легко, говоря правду. Вот недавно воротился из ссылки мой
товарищ. Когда он ехал через Нижний — жена и ребенок ждали его в Смоленске, а когда он явился в Смоленск — они уже были в московской тюрьме. Теперь очередь жены ехать в Сибирь. У меня тоже была жена, превосходный человек, пять лет такой жизни
свели ее в могилу…
Ей приходилось жить под чужим именем, пользуясь фальшивым документом, переодеваться, скрываясь от шпионов,
возить пуды запрещенных книг по разным городам, устраивать побеги для ссыльных
товарищей, сопровождать их за границу.
От споров с
товарищами была та же неудовлетворенность. На глупые возражения я возражал глупо, процесс спора
заводил в какой-то тупик, и получалось одно раздражение. Только долгим трудом и привычкою дается умение незаметно для противника непрерывно выпрямлять линию спора, не давать ей вихляться и отклоняться в стороны, приходить к решению вопроса, намеченного вначале.
Я
проводил с ними беседы о холере, о причинах заболевания и способах от него уберечься; чтобы рассеять страх перед бараками, разрешил посещение заболевших родственниками; в санитары набирал местных шахтеров — из тех, которые выздоровели у нас в бараках; от них
товарищи их узнавали, что ничего ужасного в бараках у нас не делается.
Раз шел из гимназии и вдруг представил себе: что, если бы силач нашего класса, Тимофеев, вдруг ущемил бы мне нос меж пальцев и так стал бы
водить по классу, на потеху
товарищам?
Вечер, часов с девяти, Люберцев
проводит в кругу
товарищей, но не таких шалопаев, как Ростокин (он с ним почти не встречается), а таких же основательных и солидных, как и он сам.
Князя, вероятно, не убедили бы темные речи незнакомца, но гнев его успел простыть. Он рассудил, что скорая расправа с злодеями немного принесет пользы, тогда как, предав их правосудию, он, может быть, откроет всю шайку этих загадочных грабителей. Расспросив подробно, где имеет пребывание ближний губной староста, он приказал старшему ратнику с
товарищами проводить туда пленных и объявил, что поедет далее с одним Михеичем.
Обыкновенным образом стрелять журавлей очень трудно и мало убьешь их, а надобно употреблять для этого особенные приемы и хитрости, то есть подкрадываться к ним из-за кустов, скирдов хлеба, стогов сена и проч. и проч. также, узнав предварительно, куда летают журавли кормиться, где
проводят полдень, где ночуют и чрез какие места пролетают на ночевку, приготовить заблаговременно скрытное место и ожидать в нем журавлей на перелете, на корму или на ночевке; ночевку журавли выбирают на местах открытых, даже иногда близ проезжей дороги; обыкновенно все спят стоя, заложив голову под крылья, вытянувшись в один или два ряда и выставив по краям одного или двух сторожей, которые только дремлют, не закладывая голов под крылья, дремлют чутко, и как скоро заметят опасность, то зычным, тревожным криком разбудят
товарищей, и все улетят.
Только что переведенный в Петербург, он не успел
завести близких знакомств, не успел сойтись на короткую ногу с
товарищами.
Товарищи покойного, в числе которых был и бледный как смерть Потемкин,
проводили тело Костогорова за черту Смоленского кладбища и неотпетое опустили в одинокую среди поля могилу.
Один богатый молодой офицер, одержимый недугом честолюбия, купил за большие деньги у своих
товарищей право бессменно
провести трое беспокойных суток в приемной князя, часто страдавшего бессонницей и катавшегося иногда в такое время на простой почтовой телеге то в Ораниенбаум, то в Петергоф, то за тридцать пять верст по шлиссельбургской дороге в Островки, где и поныне возвышаются зубчатые развалины его замка.
Мы здесь в положении пассажиров на каком-то большом корабле, у капитана которого есть неизвестный нам список, где и когда кого высадить. Пока же нас не высаживают, что же мы можем делать другое, как только то, чтобы, исполняя закон, установленный на корабле, стараться в мире, согласии и любви с
товарищами провести определенное нам время.
Устинов охотно последовал совету старого
товарища и,
проводив его от себя, завалился на свою кушетку. Не прошло еще и пяти минут, как он уже храпел глубоким и темным сном сильно усталого человека.
— Пашка! — кричал он тенором моему
товарищу, ученику. — Ну-ка,
заведи: «Хвалите!» Народ, прислушайся!
Косоглазый столяр Панфил, злой и ехидный, приносит выстроганные им и склеенные кипарисовые и липовые доски разных размеров; чахоточный парень Давидов грунтует их; его
товарищ Сорокин кладет «левкас»; Миляшин
сводит карандашом рисунок с подлинника; старик Гоголев золотит и чеканит по золоту узор; доличники пишут пейзаж и одеяние иконы, затем она, без лица и ручек, стоит у стены, ожидая работы личников.
— Дорвались, брат! Скорей приходи! — крикнул Лукашка
товарищу, слезая у соседнего двора и осторожно
проводя коня в плетеные ворота своего двора. — Здорово, Степка! — обратился он к немой, которая, тоже празднично разряженная, шла с улицы, чтобы принять коня. И он знаками показал ей, чтоб она поставила коня к сену и не расседлывала его.
Товарищ прокурора поморщился,
провел своей белой, женской рукой по свежевымытому лбу и зашагал по комнате.